Литературно-пластическая композиция «Память Беслана» стала открытием церемонии памяти и возложения цветов, прошедшей в четверг в Цхинвале у монумента «Скорбящий ангел».
Постановку подготовил режиссер-постановщик, актер из Москвы Андрей Задубровский совместно с местным хореографическим коллективом.
О замысле композиции, работе над темой трагедии в Беслане, впечатлениях от Южной Осетии и планах дальнейшего сотрудничества Задубровский рассказал в интервью «Ресу».
– Расскажите о работе над постановкой: кто участвовал в ее подготовке и как вы выстраивали взаимодействие с местными коллективами?
– Меня пригласили коллеги из Общероссийского движения детей и молодежи «Движение первых» подготовить совместно с местными коллективами Южной Осетии литературно-пластическую композицию, которая стала открытием мемориальной акции в день памяти трагедии в Беслане.
И мы вместе с коллегами, которые несколько дней работали на пространстве «Арт-Перевала», подключились к этой работе. Мы смогли умело интегрировать и прозаический текст, и документалистику, и хореографию для того, чтобы сегодняшнее мероприятие было максимально искренним, трогательным, настоящим и живым, потому что театр, он для того и нужен, чтобы можно было всеми возможными средствами говорить о том, о чем нельзя молчать.
Артисты из хореографической школы – я называю их артистами, не могу назвать их детьми, потому что они проделали колоссальную работу. Я понимаю, что их уровень вовлеченности в этот проект абсолютно взрослый.
Мне довелось работать с разными артистами. Это и профессиональные актеры, это и студенты. Но я абсолютно искренне могу сказать, что тот уровень включенности и профессионализма, который показывали ребята, которые занимаются в хореографическом коллективе в Цхинвале, в Южной Осетии, очень высок. Все сегодня своими глазами видели, на что способны искренние, настоящие, творческие, одаренные дети, которые понимают, о чем, зачем и почему они играют.
– Как родилась идея именно такой постановки о памяти Беслана?
– Ну, в первую очередь я хотел выразить огромную благодарность коллегам из Северной Осетии, из Южной Осетии, которые помогли в подготовительном этапе работы, который самый важный. Потому что, разговаривая на подобные темы, тем более, живя в Москве, все эти события я пропускал через себя, когда я был учеником старших классов, это немножко другая история.
И мне очень было важно приехать сюда, приехать в Осетию и искренне говорить без спекуляций на тему, без изображения каких-то переживаний, а найти именно те искренние ноты, искренние чувства, которые можно передать через театр, через хореографию, через слово. И поэтому сперва работа началась над поиском подходящего материала.
В первую очередь литературный материал, воспоминания, документалистика, чтобы эти тексты были абсолютно трогательными, абсолютно убедительными и неспекулятивными.
Поработав над литературным материалом, мы искали музыкальные композиции, чтобы начать работать с хореографическим ансамблем.
Когда я приехал сюда, в Южную Осетию, разумеется, мы искали какие-то символы и образы, в том числе из местного фольклора, символы и образы, которыми я вдохновился, посетив школу №1 в городе Беслан, посетив Город ангелов. Эти образы мы попробовали интегрировать в нашу классическую композицию. Мне кажется, у нас все получилось.
– Тема Беслана сама по себе очень тяжелая. Как вам работалось над постановкой – и творчески, и эмоционально? Приходилось ли пересиливать себя из-за эмоциональной нагрузки?
– Разумеется, работая над подобным материалом нельзя оставаться равнодушным. Так или иначе, ты пропускаешь через себя все эмоции и чувства, о которых ты говоришь. И, как я неоднократно уже говорил, артист, режиссер, художник – это эмпатичное существо, которое всегда пропускает через себя ту тему, о которой он не может молчать, чтобы о ней говорить.
И я сегодня рассказывал коллегам о том, что перед сегодняшним мероприятием посетил Беслан, посетил здание спортивного зала. Я зашел, и у меня онемели пальцы. Я не могу никакого объяснения этому дать. Мне кажется, просто на физиологическом уровне я смог пропустить через себя эту тему и испытал те самые эмоции, которые мне надо было донести до молодых артистов, донести до всей режиссерско-постановочной группы, до хореографа, до сценариста, чтобы они мои ощущения смогли воплотить и суперпрофессионально это сделать.
Сегодня мы все это увидели и услышали.
– Вы приехали в Цхинвал из Москвы специально ради этой постановки. Повлияло ли на ваше восприятие то, что она проходит именно здесь, в Южной Осетии, где память об этих событиях особенно сильна?
– Да, на меня очень сильно повлияло именно не просто раскрытие темы. В театре есть такое понятие – site-specific. Если дословно перевести, то постановка спектакля идет в конкретном месте, и место является неотъемлемым действующим лицом постановки.
Находясь здесь, в эти памятные дни, в эту дату, говорить на эту тему – пазл складывается, и ты чувствуешь, что те ощущения, которые в тебе рождаются, когда ты проживаешь все эти события через художественный образ, через творчество, можно реализовывать через театр именно таким образом, как это случилось.
Честно сказать, я испытывал определенный творческий страх. Потому что, еще раз повторюсь, приезжать издалека сюда и почему-то вдруг начать говорить на темы, которые люди здесь прекрасно сами понимают, – оно просто с молоком матери уже к этим детям, наверное, эти переживания пришли. И что я могу дать? И только благодаря осетинскому народу, только благодаря творческим, неравнодушным людям, которые поверили в мою идею, поддержали ее, которые смогли найти важные струны и важные ноты в моих идеях и вместе со мной на этом музыкальном инструменте под названием «литературно-музыкальная пластическая композиция» сыграли, получилась замечательная, трогательная, настоящая работа, которой мы все очень гордимся. Я надеюсь, что зрителям, людям, которые сегодня пришли почтить память, она тоже запала в душу.
– Что бы вам хотелось, чтобы зритель унес с собой после этой постановки?
– Мне бы очень хотелось, чтобы люди не забывали. Человеческая природа, она такая специфическая. Не зря же говорят: время лечит. Когда-то Отечественная война 1812 года была очень памятной, потом перестала как-то она помниться и только остается на уровне учебников истории и шедевров литературы Толстого и Лермонтова.
Великая Отечественная война, уходят ветераны, и память должна жить. А события, которые происходят с нами, мы не имеем права их забывать, и мы должны эту память всеми возможными средствами: через живопись, через кино, через музыку, через театр – мы должны всегда эту память поддерживать, поскольку пока мы это делаем, мы можем быть уверены, что память будет жива.
И мне бы очень хотелось, чтобы зрители сегодняшней нашей композиции вынесли какую-то светлую грусть и осознание того, что те события, они являются неотъемлемой частью нашей истории. И если это случилось, мы обязаны – и это наша задача – эту память максимально сохранить, чтобы никогда ничего подобного нигде, ни в одной части света не произошло.
– Пока вы находились здесь, увидели ли вы какие-то дальнейшие пути взаимодействия? Намечены ли планы дальнейшего сотрудничества в Южной Осетии?
– Приезжая сюда работать, я не знал, что я здесь встречу не просто большое количество замечательных людей, а людей, с которыми с профессиональной точки зрения меня судьба уже сводила.
Когда я учился на третьем курсе в Театральном институте имени Бориса Щукина, на первый курс набрали студию осетинскую.
И многие люди, деятели культуры Южной Осетии, учились со мной в одно время в институте. Я этих людей лично знаю, и мне довелось и с художественным руководителем драматического театра повидаться, вспомнить, как мы учились, и поработать даже с молодыми артистами.
И я надеюсь, и мне бы очень хотелось, чтобы наша творческая любовь, которая 100% заполняет сейчас мое сердце с Южной Осетией, она продолжалась и двигалась дальше.
Я очень-очень бы хотел на новых каких-то проектах, на новых площадках продолжить наши творческие и человеческие взаимоотношения, потому что я покорен в самое сердце.
