«Контакт - это не всегда разговор»: психолог Инга Кусраева о профессии и работе с особенными детьми

вс, 22/11/2026 - 11:00
VKontakte
Odnoklassniki
Google+

22 ноября отмечается День психолога. Это праздник людей, чей труд требует не только глубоких профессиональных знаний, но и огромной душевной чуткости. Особая миссия лежит на специалистах, работающих с детьми, имеющими особенности развития.

О том, как найти подход к ребенку без слов, почему не стоит бояться психологов, как справляться с эмоциональным выгоранием и чему взрослым стоит научиться у детей, в интервью агентству «Рес» рассказала педагог-психолог коррекционного блока цхинвальской школы-интерната Инга Кусраева.

— Инга, почему вы выбрали профессию психолога и что повлияло на решение прийти именно в школу-интернат, а не остаться в частной практике?

— Наверное, мой профессиональный выбор начался еще в детстве. Я с большим интересом наблюдала за людьми с особенностями развития. Мне всегда было любопытно, каким они видят окружающий мир, как воспринимают нас и, самое главное, как помочь им выразить то, что они чувствуют и чего хотят.

Мне было больно видеть, когда к таким людям относились грубо, смотрели на них с непониманием или осуждением. В детстве я не всегда могла их защитить, но уже тогда появилось твердое желание однажды стать человеком, который сможет им помочь. Так детская мечта постепенно превратилась в осознанный профессиональный выбор.

Свою деятельность я начала восемь лет назад с частной практики, а три года назад начала работать педагогом-психологом в школе-интернате. Работа с детьми с особенностями развития стала для меня не просто профессиональным направлением, а делом, в котором я вижу настоящий смысл.

— С какими мифами о профессии психолога вам приходится сталкиваться чаще всего?

— Один из распространенных стереотипов — что психологи являются «шарлатанами» или «мозгоправами», которые просто выслушивают человека и дают советы. Есть и другая проблема, особенно актуальная для нашего небольшого города: люди иногда боятся обращаться к психологу, опасаясь, что их личные проблемы станут известны окружающим.

Однако профессиональная деятельность психолога строго строится на принципах конфиденциальности и этики. Человек должен иметь возможность открыто говорить о своих переживаниях, не опасаясь осуждения и разглашения личной информации. Я считаю, что обращение к психологу — это не проявление слабости, а осознанный и смелый шаг навстречу себе и своему благополучию.

— Помните ли вы свой первый рабочий день? Какие чувства испытывали, впервые встретившись со своими подопечными?

— Сейчас эта история вызывает у меня улыбку, но тогда мне было действительно страшно. Теорию я изучила, кабинет подготовила, красиво разложила игрушки и стала ждать первого ребенка на консультацию.

Вдруг из длинного коридора послышались громкий плач и крики. Я начала сильно волноваться и думать: «Инга, зачем ты выбрала такую сложную профессию?» Ребенок зашел в кабинет, продолжая кричать, мама оставила его со мной и вышла. Но буквально через несколько секунд он успокоился, сел напротив меня и своим милым детским лепетом спросил: «Ну, чем мы будем заниматься?»

В тот момент меня словно отпустило. Я подумала: если этот ребенок смог мне довериться, то чего же боюсь я? Наверное, именно тогда я поняла, что за любыми внешними проявлениями поведения всегда важно в первую очередь увидеть самого ребенка.

— Каким был самый неожиданный момент в начале профессионального пути? Чему вас не научили в университете?

— В университете нас обучали методикам, диагностике и коррекционным подходам, но невозможно заранее подготовиться ко всем ситуациям, возникающим в реальной практике. Например, к тому, что ребенок может внезапно отреагировать агрессией, ударить или укусить на самую привычную просьбу. Со временем я поняла, что за таким поведением иногда скрываются тревога, сенсорная перегрузка или невозможность выразить свои потребности словами.

Особенно запомнилась работа с ребенком, которому ранее диагностировали синдром Аспергера (сегодня это состояние рассматривается в рамках расстройств аутистического спектра). Он хорошо понимал речь, обладал отличной памятью, но практически ни с кем не вступал в диалог.

Наша первая встреча больше напоминала мой монолог. Но я заметила: когда я отворачиваюсь, ребенку становится комфортнее. Тогда я спросила, можно ли нам общаться именно так. Он согласился. И постепенно наше общение стало более продолжительным и доверительным. Я сидела спиной, мы разговаривали, а когда он выполнял задания, я старалась не нарушать его личное пространство своим прямым вниманием.

Этот случай научил меня важной вещи: не каждый ребенок должен идти на контакт привычным для нас способом. Иногда специалисту необходимо отказаться от собственных представлений об общении и найти тот формат, в котором комфортно именно ребенку.

— Как строится ваша повседневная работа в школе-интернате?

— Моя работа включает в себя комплексный подход. В начале учебного года мы проводим психолого-педагогическую диагностику, чтобы оценить актуальный уровень развития ребенка, определить его сильные стороны и выявить направления, требующие внимания. На основании полученных результатов выстраивается индивидуальный маршрут сопровождения.

Я провожу индивидуальные занятия, направленные на развитие внимания, памяти, мышления, коммуникативных навыков и эмоциональной саморегуляции. Также организую групповые занятия, в том числе в сенсорной комнате. Это особое пространство, где с помощью света, звуков, тактильных материалов и специального оборудования дети получают сенсорный опыт, учатся расслабляться и взаимодействовать с окружающим миром.

Неотъемлемая часть моей работы — взаимодействие с родителями и педагогами, потому что только совместными усилиями можно обеспечить ребенку последовательную и полноценную поддержку.

— С какими основными трудностями сталкивается психолог при работе с детьми с ОВЗ?

— Одной из наиболее сложных проблем я считаю непринятие некоторыми родителями особенностей собственного ребенка. Я понимаю, что принять информацию о трудностях в развитии своего ребенка бывает невероятно тяжело. За отрицанием часто стоят страх, растерянность, чувство вины или надежда, что всё изменится само собой.

Иногда родители считают, что достаточно провести два-три занятия — и этого будет достаточно для заметного результата. К сожалению, такой подход может привести к потере драгоценного времени. В первые годы жизни мозг ребенка обладает высокой пластичностью, поэтому ранняя коррекционная работа имеет решающее значение. При этом хочу подчеркнуть: возрастных границ, после которых помощь становится бесполезной, не существует. Осваивать новые навыки можно в любом возрасте.

Наша задача — не обвинять родителей, а деликатно помочь им принять особенности ребенка и понять, насколько важны последовательность, терпение и систематическая работа.

— Как вы находите контакт с детьми, которые не могут выразить словами свои переживания?

— За восемь лет практики я научилась обращать внимание на то, о чем ребенок молчит. Особенно внимательно я наблюдаю за взглядом, мимикой, жестами, микродвижениями и изменением настроения. В работе использую игровые методы, визуальные подсказки, специальные карточки, предметную деятельность и сенсорные материалы.

Но самое главное — не торопить ребенка и не требовать контакта по нашим правилам. Иногда достаточно просто побыть рядом, дать время привыкнуть и почувствовать себя в полной безопасности.

Для меня особенно ценно, когда ребенок, который обычно избегает прикосновений и не подпускает к себе окружающих, вдруг сам подходит, улыбается или обнимает. Я воспринимаю такие моменты как проявление доверия. Ведь контакт — это не обязательно разговор. Иногда это просто взгляд, улыбка или желание находиться рядом.

— Можете ли вы поделиться историей, которая показала вам, что вы на своем месте?

— Один из самых дорогих для меня профессиональных моментов связан с ребенком с расстройством аутистического спектра, который долгое время не шел со мной на контакт. Я продолжала искать подход, наблюдала, старалась не торопить события. И однажды произошло то, что я запомню надолго: ребенок сам подошел ко мне и крепко обнял.

Казалось бы, обычное объятие, но для меня за ним стояло гораздо большее: доверие, которое формировалось постепенно. В такие моменты понимаешь, что даже если твой труд не всегда заметен окружающим, он имеет огромное значение. Именно такие маленькие победы напоминают, почему я выбрала эту профессию.

— Что самое сложное в вашей работе и как вам удается не уносить проблемы домой?

— Для меня сложнее всего — сопротивление среды, когда ты видишь, как помочь ребенку, но сталкиваешься с тем, что не все родители или участники образовательного процесса готовы следовать рекомендациям. Также непросто, когда результат не появляется быстро. В нашей профессии иногда месяцы работы приводят к маленькому шагу, который со стороны кажется незначительным, но для конкретного ребенка становится огромным достижением.

Что касается восстановления ресурса, то для меня это тесно связано с природой. Я люблю выбираться за город, гулять по лесу, слушать его звуки, сидеть у реки, проводить время с животными. Это помогает переключиться, замедлиться и вернуть внутреннее спокойствие. Психологу жизненно необходимо заботиться о своем эмоциональном состоянии: невозможно отдавать ресурс, не пополняя его.

— Чему вас научили сами дети?

— Дети научили меня терпению, искренности и умению радоваться самым маленьким успехам. А еще они научили меня тому, что глубокие чувства не всегда выражаются привычным способом.

Бытует заблуждение, что дети с расстройствами аутистического спектра не способны проявлять привязанность. Это не так. У них просто свои особенности выражения эмоций. И когда такой ребенок говорит, что любит тебя, сам подходит обняться или просто искренне радуется встрече — это бесценно.

— Изменилось ли отношение общества к психологии за последние годы?

— Безусловно, хотя этот процесс происходит не так стремительно, как хотелось бы. Люди стали больше интересоваться своим эмоциональным благополучием. Приходит понимание, что психологическая помощь нужна не только в кризисных ситуациях, но и для профилактики и лучшего понимания себя.

Однако определенные стереотипы всё еще есть. Особенно важно менять отношение общества к людям с особенностями развития: учиться не просто говорить о принятии, а проявлять уважение и создавать условия для полноценного участия каждого человека в жизни общества.

— Каковы ваши профессиональные планы? Хотите ли остаться в этой сфере?

— Я хочу продолжать работать в этой сфере. Свое профессиональное будущее я связываю именно с детьми с особенностями развития. Мне хочется и дальше помогать им осваиваться в окружающем мире, развивать коммуникативные навыки, раскрывать свои возможности, становиться самостоятельнее и чувствовать себя принятыми обществом.

Также для меня важно постоянно развиваться как специалисту, изучать новые методики и совершенствовать свои профессиональные навыки.

— Что вы пожелаете коллегам в профессиональный праздник?

— Своим коллегам хочу пожелать профессионального вдохновения, мудрости, терпения и внутренней устойчивости. Пусть в нашей работе будет больше моментов, напоминающих о том, почему мы когда-то выбрали эту профессию. И пусть рядом всегда будут люди, которые ценят и понимают значимость нашего труда.

Тем, кто только мечтает стать психологом, желаю смелости сделать этот выбор, искренней любви к профессии и готовности постоянно учиться. Это непростой путь, требующий большой ответственности и работы над собой. Но если вы действительно чувствуете желание помогать людям, поддерживать их и быть частью важных изменений в их жизни, не бойтесь идти навстречу своей мечте.

И самое главное — не теряйте человечности. Ведь иногда для человека очень важно встретить того, кто не осудит, не отвернётся, а постарается понять.

Мой мир
Вконтакте
Одноклассники
Google+
Pinterest