Архив - 2009 - Геноцид

Этери Габараева, 1960 г.р. Жительница г. Цхинвал.
Когда началась война, я была одна дома. Мой сын и брат давно не появлялись дома, они стояли где-то на посту. Изредка появлялись, быстро перекусывали и обратно на службу. А моя дочь работает медсестрой, в ту ночь она дежурила в больнице. Я сидела дома, когда начался жуткий обстрел. Так как и раньше грузины не раз обстреливали наш город, я поначалу надеялась, что это скоро прекратится. Но не тут-то было! Обстрел все не прекращался, снаружи доносился такой грохот, что я в страхе зажимала уши, не знала, куда себя деть. Подвал у нас слабый, ненадежный, да и одной сидеть в темном сыром подвале было как-то жутковато. Так я и просидела в прихожей до утра.

Алексей Маргиев, 1927 г.р., житель города Цхинвал

Власти Грузии начали преследовать осетин с начала XIV века. В 1320 году царь Грузии Георгий V приказал изгнать триалетских осетин, предварительно ограбив их имущество. Потомки этих осетин постепенно возвращались на земли своих предков, но Великий Моурави Грузии Георгий Саакадзе опять погнал триаетских осетин во второй половине 18 века. В 1804 году Цианов, он же Цицишвили предал огню село Кроз , подверг артиллерийскому обстрелу село Кусджыта и весной этого же года вторгся в Дзимурское ущелье и сослал в Сибирь 22 осетин. Самое страшное случилось в 1830 году. При подстрекательстве грузинских князей Мачабели и Палавандишвили (они хотели установить крепостное право над осетинами этого ущелья), генерал Рененкампф вторгся в Кешельское ущелье, предал огню все села, а в башне Кола сожгли заживо осетин во главе с национальным героем Бега Кочиевым.

Кокоева Федося Константиновна, 1942 г.р., жительница пос. Консервный, РЮО

В ночь с седьмого на восьмое августа 2008 года грузинская сторона начала массированный обстрел города. Мой дом был ненадежным укрытием для нашей семьи. Мы знали более надежное убежище - подвал в здании пятиэтажного корпуса напротив – но возможности выйти из дому не было, мины разрывались прямо у дома. Ужасный свист летящих снарядов я не забуду никогда в жизни. Мы лежали на полу, под кроватями. Внутрь комнаты от взрывной волны залетали осколки стекла, металла. Вокруг ничего не было видно от пыли цемента, песка и почвы. Мы задыхались. Казалось, мы умрем с минуты на минуту.
До утра восьмого августа мы не могли сдвинуться с места, пули падали рядом с кроватями. Утром восьмого числа интенсивность обстрел снизилась, и мы, пользуясь этим, перебрались в подвал жилого корпуса. Там было очень много женщин с детьми.

Маргиев Виталий Викторович, 1968 г.р., житель села Цинагар, Ленингорского района РЮО.

В ночь с 7 на 8 августа к нам в село пришли грузины. Мы уже спали и сотрудники обороны нас разбудили и сказали нам, что «пришли грузины и нужно уходить».
Мы встали и когда вышли на улицу, то видели убегающих из села людей. Весь день мы провели в лесу. И девятого числа я решился вернуться обратно - в доме у меня было оружие и хотел его взять с собой. Чуть дальше от нашего дома живет моя престарелая мать, нужно было проведать ее тоже. Когда я дошел до центра села - меня схватили грузины и начали допрашивать. Среди них были и люди другой национальности украинцы, осетины и т.д. их начальник был осетином - звали Георгий. Расспрашивали, где живет начальник милиции и требовали показать его дом. Но я им сказал, что не знаю, никогда у него не был дома. Затем они стали спрашивать, куда делась молодежь, куда ушли сотрудники обороны и т.д. Я сказал «Они ушли на север, в сторону Джавы, можете пойти за ними!»
Тогда меня поволокли к источнику и там избили… Так избили, что я несколько недель после этого ходить не мог. Внутри все горело.

Геноцид: как это происходило и происходит
Этери Валиева, 1954 г.р., жительница г. Цхинвал

Наша семья живет в общежитии сельхозтехникума в районе Шанхая. Мне тяжело вспоминать седьмое августа прошлого года. В этот день из Джавы ко мне в город приехала моя 20-летняя дочь Регина. Она замужем в Джаву и была на тот момент беременна. Свекровь просила ее уехать в Северную Осетию в целях безопасности, так как все предыдущие дни город регулярно обстреливался. Но Регина не послушала свекровь и вопреки ее словам приехала ко мне домой, она переживала за меня. Седьмого вечером начался обстрел города. Такого обстрела я не помню раньше. Ветхое здание общежития трясло как лист на ветру. Мы лежали на полу под кроватью, потому что в подвале у нас давно собралась вода и там невозможно находиться. Без конца были слышны взрывы за взрывами. Окна, зеркала, посуда-все летело на пол и разбивалось вдребезги. Нас спасала кровать. Вся постель была устлана стеклом. У дочери не прекращалась истерика. Я успокаивала ее как могла. Боялась, чтобы она не потеряла ребенка.